5 июля. Читка пьес финалистов конкурса “МоноЛит” 2021

Уважаемые коллеги!

5 июля в 19:00 в Доме Ростовых (ул. Поварская, д. 52/55, м. Баррикадная, Арбатская) состоится третья читка и обсуждение исторических монопьес финалистов драматургического конкурса проекта «Творческая среда МоноЛит». В мероприятии примут участие: Лидия Гладышевская, автор пьесы о последних днях писателя Александра Фадеева, а также Александра Фомина, автор пьесы о Лиле Брик.

Дипломанты:

Гладышевская Лидия, «Последний из Удэге» (Россия, г. Москва)

Фомина Александра, « Лиля» (Россия, г. Москва)

При участии актеров Театра-студии Всеволода Шиловского Анны Чепенко и Александра Гурьянова.

Приглашаем всех желающих. Вход свободный.

На нашей странице в ВКонтакте будет вестись прямая трансляция.

Присоединяйтесь!

Моноспектакль “Тайная жизнь Черубины” 17.06.2022

17 июня в 19.00 в Московском доме книги на Новом Арбате состоится показ моноспектакля «Тайная жизнь Черубины».

Черубина де Габриак. Легенда литературы Серебряного века. Первая из российских поэтесс XX века. Её голос зазвучал раньше голосов Ахматовой, Цветаевой… И как зазвучал! Черубине поклонялись, Черубиной очаровывались, из-за нее стрелялись на дуэли! И, в то же самое время, Черубины… не было. Она – обман, иллюзия, мистификация, предвестник многочисленных современных интернетных поэтических клонов. Время всё расставило по своим местам. Черубина – есть! Абсолютно реальны её сохранившиеся стихи. И вовсе не иллюзорной была любовь к Черубине Гумилёва, Волошина…

В роли Черубины де Габриак — Лариса Ляпунова, лауреат премии «Самарская театральная муза», дважды лауреат Самарской городской театральной премии зрительских симпатий «Браво!», лауреат межрегионального фестиваля «Волга театральная».

Монопьеса Дмитрия С. Бочарова «Тайная жизнь Черубины» — Победитель Международного конкурса драматургии «МоноЛит» (2020), Победитель Международного конкурса «Время драмы, 2020, лето» в номинации «Пьеса малого формата, монопьеса».

Режиссёр — Павел Карташев, художественный руководитель театральных проектов НАД, художественный руководитель АНО в сфере драматургии и театрального искусства «Время драмы».

Драматург Дмитрий Бочаров: «Лариса Ляпунова — удивительная актриса. Ей, на мой взгляд, доступно всё. Степень её перевоплощения поражает, полное ощущение, что на сцене сама Черубина де Габриак»

Режиссёр Павел Карташев: «Все песни были написаны Ларисой Ляпуновой в процессе репетиций при моём содействии (по моей режиссёрской технике извлечения музыки из текстов). По сути — весь наш Серебряный век органично уложился ровно в один час. Это уникальный спектакль».

Ждем вас!

Адрес: Новый Арбат, д. 8 (м. Арбатская), 2-й этаж, арт-пространство «Книгомания».

Вход на мероприятие осуществляется по билетам!
По промокоду MONOLIT скидка на билет 400 рублей.

Билеты можно приобрести на сайте Московского Дома Книги 

Страница спектакля в ВКонтакте

Что такое «постдрама» и почему нас ею кормят

Валерий Рокотов, драматург и режиссер

Театры в России –– это закрытый мир. Когда-то сильная авторитарная власть держала его в руках. Она его полностью содержала и требовала двух вещей: лояльности и народности. Девяностые нанесли по театрам тяжелый удар. Они сбросили их в нищету, опростили. Унизили и искалечили режиссеров и артистов великой классической школы. Сцена стала доступна для самовыражения маргиналов. А потом начались другие процессы. Театр втянули в войну с национальной культурой и превращают в место зрелищ для «элитариев». И главным инструментом этой «элитаризации» стала так называемая постдрама.

Постдрама — это псевдоискусство. Ее главные принципы: «смыслы, танцуйте вальсом», «нет –– сюжету, да –– церемонии», «вдохновись смертью», «всё — прах, долой и стыд и страх», «пусть множатся формы», «тела не бывает много», «больным монологом –– по здоровым мозгам», «гипер — не триппер, его не страшись», «пришел на спектакль — не обижайся» и так далее. Автор этих строк слегка оживляет установки, поскольку в оригинале они звучат как правила похоронного ритуала.

Здесь очень легко спрятаться бездари и воцариться демагогу. Это идеальное место самоутверждения маргинала, который за искусство может выдать любые потуги, а своих критиков назвать идиотами и мракобесами. Это очевидная форма болезни театра, состояние гниения заживо. Это чистой воды сектантство, враждебное драме с ее адресацией к человечности и нацеленное на вытеснение подлинного авангарда с его поиском новых выразительных средств в борьбе за гуманизм и историю. Сегодня «постдраматический театр» осознает себя церковью и создает сеть приходов. Его пророки (режиссеры и культурологи) заявляют, что драматический театр –– это тюрьма талантов, уходящая натура и крепостничество, и празднуют освобождение от диктата пьесы с её раздражающей болтовнёй и самоутверждением автора.

Постдрама берет начало в 70-х годах, когда по закоулкам искали всевозможных бунтарей, выхолащивающих искусство и сводящих его к формализму, эпатажу, эстетству, экспериментам ради безрезультатности. Вокруг них разворачивалась дискуссия, и знатные искусствоведы обнаруживали в маргинальных постановках «ошеломляющую новизну». Читая о себе пламенные статьи, жалкие хулиганы сцены понимали, насколько они крутые. Так их делали модными и респектабельными. Их звали на псевдоавангардные фестивали, у которых вдруг находились спонсоры. Этот пестрый мир был многолик, но един в своем пренебрежительном отношении к классике и желании переходить все границы.

На протяжении тридцати лет описать постдраму никто не мог, и это очень понятно. Как можно описать то, что соединяет себя с бессмыслицей, страшится слова и культивирует жест? Как описать бессловесное и жестикулирующие ради жестикуляции? Как убедить всех, что это настоящий прорыв в искусстве? Это выглядело чертовски трудной задачей. «Новый театр» ждал своего вещего поэта, а тот не торопился о себе заявлять. Лишь на закате столетия, когда колокол постмодерна зазвонил о «конце истории», у «посттеатра» появилась, наконец, своя Библия.

Немецкий театровед Ханс-Тис Леман стал тем, кто описал постдраму и сформулировал ее похоронно-художественные принципы. Он создал «священный текст» для всех, кто воюет с классикой и реализует себя в «новых формах». Теперь его книгой бьют по голове каждого, кто постдраму берется критиковать или говорит, что это вообще не искусство.

В пору юности автору этих строк довелось участвовать в международном теннисном турнире для журналистов. Его спонсором была фирма, торгующая бананами. Она заказала некому писателю книгу о теннисе и бананах, об их глубокой связи, и тот ее на турнире представил. Он доказывал, что бананы — лучшие друзья теннисистов, и именно в этом долгожданном соединении банана и человека — залог успеха на корте. Ему смешливые журналисты задавали вопросы: «Как банан влияет на удар слева?», «Сколько нужно слопать бананов, чтобы улучшить смэш?». И он отвечал.

Но тот писатель краснел. А Леман не краснеет. Он осознает, что не одинок, что на его стороне вся либеральная рать, а сам он стоит на плечах гигантов. Его труд — это прямое продолжение большой мошеннической работы, которую провели постструктуралисты и постмодернисты. Раз их труды «схавали», а установки заучили как «Отче наш», то и его поделку схавают, а установки заучат.

Книга Лемана — это учебник изворотливости.

Вот как воспеть пустоту? Как изловчиться и восславить то, что «новому театру» нечего сказать зрителю? Надо заявить, что «новшества не обязаны быть вразумительными».

Как доказать, что бессмысленная и часто бессловесная постановка отражает не творческую немощность, а долгожданную новизну? Надо написать, что театр рвет с устаревшей традицией: всеми этими диалогами, идеями, нарративами. Он избавляется от диктата литературы, от гнёта слова и смысла, и именно в этом проявляется новое.

Как объяснить тягу к банальнейшим спекуляциям: циркачеству и площадной развлекухе? Надо написать, что всё это нужно для замены болтовни зрелищем.

Как объяснить страсть к эпатажу: пошлости, мату, обнаженке, демонстрации уродства или распада? Надо написать, что это «эстетика риска». Современный театр, мол, сознательно «будоражит» зрителя, потому что жаждет с ним «подлинного контакта», ведь «удар кулаком — это тоже прикосновение».

Леман пишет, что постдрама стала откликом на глубокие перемены, связанные с новыми медийными технологиями, и ясно дает понять: без нее сценическое искусство зачахнет.

Учёному во что бы то ни стало нужно объяснить рождение постдрамы из драмы. Для этого он указывает на кризис драмы, очевидный только «новаторам сцены», и страстно цитирует этих живых мертвецов, признающихся в том, что их способна расшевелить только комедия.

Он заявляет, что в драме присутствовало «напряженное до крайности стремление к примирению». А стало быть, постдраму можно рассматривать как «развертывание некоего потенциала распада, демонтажа и деконструкции, уже заложенного в самой драме».

Это бессовестное вранье. Драма пребывает в состоянии непрекращающейся войны за человека. Она всегда обновляется: актуальными сюжетами, изображением современных страстей и судеб. Ей всегда есть куда развиваться. Вглядываясь в человека, она нацелена на постижение сложности, на соединение с высотой философии. Покой ей только снится. Она не умеет примиряться с бесчеловечностью, энтропией, духом капитуляции. Драма, которая отказывается от борьбы за человека, это уже не драма, а превращённая форма. Это то, что рядится в её одеяния и представляет собой пошлый инструмент глобалистической пропаганды.

Учёный заявляет, что кризис драмы стал следствием… кризиса времени. Мол, научные открытия (теория относительности, квантовая теория и всё прочее) сформировали новое отношение ко времени, и в результате время… «спуталось и распалось». И теперь герой и антигерой не могут найти друг друга, чтобы скрестить свои шпаги. Они где-то блуждают «на различных уровнях и площадках». Конфликта нет, а значит, нет драмы!

Бредятина, как принято говорить, «еще та». В нее научный болтун сам не верит. Но «до кучи» и такое сойдёт.

Это еще не всё. Оказывается, «внутренней эрозии» драмы мощно поспособствовал… театр варьете. Туда, мол, повалила респектабельная публика, оценившая его действо, основанное на «ощущении «здесь и сейчас». Вот интересно, почему автор не пишет о публичных домах, где играла музыка, плясали девицы и пробуждалось то же ощущение? Если уж ты указываешь на стихию небытия, которая теснит драму, то договаривай до конца: признавай, что она и порождает «новый театр».

Леман пытается показать, что постдрама –– это некий итог развития авангарда. Он рисует линию: от дадаизма, футуризма и сюрреализма (с их атакой на зрителя) к нео-авангарду и театру абсурда 50-х и 60-х годов, а от них –– к новому театру абсурда 80-х (который стал избавляться от слов), постмодернистскому театру и наконец –– к разным формам постдрамы.

Учёный прекрасно знает, что к авангардистам причисляют кого ни попадя. И сознательно указывает на нить, связанную не с развитием авангарда, а с его деградацией –– превращением в антиавангард. Он не случайно указывает на азиатский театр, которым вдохновились «новаторы». Их привлекла его статика, его технология ухода от линейности времени, его пребывание по ту сторону бытия.

В 50-е и 60-е годы современное искусство стало превращаться в откровенный инструмент войны со стремительно левеющим обществом. Левизну подменяли левачеством, и делалось это с помощью маргинальных творцов и философов с фарисейской закваской. В эти годы антиавангард получил мощную политическую поддержку. Он быстро дошёл до точки –– погрузился в болото постмодернизма, –– но точку решили превратить в запятую.

Постдрама –– это очевидная реплика постмодернистского театра. Но Леман упорно доказывает, что это не так. Он ясно осознаёт, что постмодернизм себя исчерпал, что его уже презирают, и хочет вывести из-под удара порождённого им уродца –– вытащить его из болота.

Леман пытается доказать, что постдраматический театр создает нечто новое, а не только выхолащивает классику и тешится издевательством. Это «новое» лежит вне слова, логоса. Оно отвергает сюжеты о «судьбе человека» и связанно с имитацией смысла.

Он отчаянно пытается описать творческое самовыражение пустоты. В результате этого «научного описания» перед нами предстает эстетическое убожество. Мы видим философскую нищету постдрамы, ее потуги, ее вторичность. Мы видим, что постдрама может «развиваться» только за счёт изобретения форм противодействия классике. Мы видим её неспособность что-то стоящее предложить зрителю, и как следствие этого –– агрессивность. Осознавая свою никчёмность, она ныряет в родную грязь –– в стихию постмодернистского глума –– и, перепачкавшись в ней, рвётся в ядро культуры. Ей обязательно нужно пробиться в знаковый национальный театр, вытеснив из него драму и превратив его в место эстетизации извращений. Она явно стремится вытеснить драму везде, явно нацелена на превращение театра в тотальный перфоманс, чтобы у человека классики не было своего храма. Это прекрасно видно на примере Москвы, где сцена всё очевиднее превращается в пасть пустоты. Здесь действуют «школы постдрамы» для рвущихся на сцену бездарностей и проводятся конкурсы «новой драматургии» для либеральной шпаны. А про поддержку театральной прессы и говорить не приходится. Это уже во многом посттеатральная пресса.

Есть ядро культуры, где размещаются смыслы и ценности, где создается то, что формирует личность и обеспечивает духовное развитие нации. Есть периферия, где возможны эксперименты, не направленные на разрушение этических норм. А есть темные маргинальные территории или просто пространство хаоса. И постдрама –– часть этого хаоса. Она рвётся в ядро культуры, чтобы разнести его в пух и прах.

Зная это, хитрец Леман пытается вписать постдраму в культурный процесс и связать с великими именами. Для этого –– цитирует Канта и Брехта, и грубо, почти издевательски подгоняет их изречения под свое доказательство. Кант писал о том, что язык не способен ясно выразить эстетическую идею, а Брехт призывал поднимать чувства зрителей на высшую ступень. Постдраме, мол, это всё близко. Она не выражает идей, а знаками лишь привлекает внимание. Она учит зрителя не возмущаться и не убегать из театра, а сдерживать негодование, впитывать увиденное и восходить по ступеням избавления от страха, стыда и запретов.

Ученый выкатывает главный аргумент. Он указывает на Гегеля, чьи идеи, как выясняется, стали краеугольным камнем постдрамы и всего новейшего искусства.

Гегель пишет, что в античном театре актёр распадается на «персонаж» и своё «я». В результате актёры приходят к «ироническому осознанию представления». Эти проказники работают не на прекрасный идеал, который мыслился какому-нибудь Софоклу, а на себя. В итоге нравственное воздействие зависит от успехов актера. Из этого Леман делает вывод о заложенной в драме… перформативности. Мол, «этически значимое» воплощается отдельными индивидами, а не самой драмой. И через века это, конечно, аукается. Драма посылается к черту. Вместе с автором, смыслом и нарративом.

А дальше еще интереснее. Оказывается, Гегель указал на модель «распадения драматической концепции театра», и его заключения применимы ко всему искусству. Потому, мол, современные искусства и бегут от «формы, мимезиса и образа». И постдрама — впереди всех.

Учёный особо напирает на то, что постдрама радикально изменила театр и создала его новый язык. Но, простите, если на сцену вывести животных из подсобных хозяйств, театр тоже радикально изменится и приобретет абсолютно новый язык. И при этом, что интересно, ни один принцип постдрамы не будет нарушен. Не будет ни слов, ни смысла, ни нарратива. Коровы, свиньи, куры-несушки прекрасно справятся с передовыми задачами. Из них получатся замечательные перформеры. Лучших и придумать нельзя. Они не будут играть. Их реплики будут обращены не друг к другу, а в зал — ровно как требуется. Они будут стоять и жевать или проходить сквозь «четвертую стену», разделяющую сцену и зал. Они легко и непринужденно воспарят над «сферой всего человеческого». И их полет будет с высокой поэтической грустью созерцать продвинутая публика, которой «больше не о чем спорить». Она будет наслаждаться «новой театральностью»: «моментом коммуникации», «десакрализацией слова», «визуальной драматургией», «лишенной иерархии церемонией» и всем прочим, о чём пишет наш кантианец и гегельянец.

Книжка с таким высокомерием отзывается о драматическом театре («театре текста») и выглядит столько очевидным шарлатаном (особенно когда находит научное оправдание аморальности), что читать её становится просто противно.

Из-за каждой строчки Лемана торчат уши тех, кому он служит, — наднациональной элиты, которая с помощью таких же писак уничтожала и авангардную живопись, и авангардный рок, и авангардный кинематограф — и всё другое, что соединялось с классическим искусством и было обращено к человеку.

Не нужен наднациональной элите человек, а уж тем более человек восходящий. Не нужна взывающая к человечности драма. Не нужно общество. Не нужна национальная культура. Всё это мешает ее господству.

Леман славит постдраму за то, что она уводит зрителя от социальных проблем и мечтаний. Он воспевает режиссёров, создавших театр смерти, театр хаоса, театр, где явлен «пейзаж, застывший в ожидании постепенного исчезновения человека», и своим траурным песнопением подводит к очевидному выводу.

Постдрама –– это могильщица национальной культуры. В конечном счете она нацелена на создание бесчувственной высшей касты и ее социальной опоры в новом либеральном рейхе. Тех, кто её продвигает, театры интересуют как герметичный мир, где либеральные фюреры могут эффективно вести пропаганду.

И какая-то изощренная издевка заключена в том, что «новаторы сцены» называют своим вдохновителем Бертольта Брехта, для которого авангард был средством борьбы с метафизическим злом. Взять у антифашиста его риторику, его творческие открытия и с их помощью превратить театр в площадку уничтожения культуры и инструмент фашизации –– это воистину дьявольский замысел.

06.06.2022

Газета “Культура”

План мероприятий. Июнь 2022

Дорогие друзья!

Приглашаем вас на наши мероприятия в июне:

– 7 июня в 19:00 в Доме Ростовых (ул. Поварская, д. 52/55, м. Баррикадная) состоится вторая читка и обсуждение пьес финалистов исторического конкурса «МоноЛит» – 2021. В мероприятии примет участие наш автор из Чехии Вадим Федоров. Вход свободный.
Прочитать пьесы можно ЗДЕСЬ:

– 9 июня в 19:00 в Гостиной Мемориальной квартиры Андрея Белого (ул. Арбат, 55/32, м. Смоленская) состоится показ моноспектакля по пьесе Дмитрия Бочарова «Тайная жизнь Черубины».
Вход на спектакль по входным билетам в музей.

– 10 и 17 июня ОНЛАЙН-семинары “Час Автора”. Пьесы к обсуждению:
Атуэй Алехандро, “Сулугуни”;
Арндт Александр, “Отцы Магнитку строили, а мы – Автозавод!”;
Попов Владимир, “Уходим, брат…”;
Каменев Владимир, “Звездопад”.

– 17 июня в 19:00 в Московском Доме Книги на Новом Арбате состоится показ спектакля по монопьесе Дмитрия Бочарова «Тайная жизнь Черубины». С промокодом MONOLIT цена билета 800 рублей.
Билеты на сайте МДК.

– В июне в рамках Творческой среды МОНОЛИТ начался прием работ на конкурс фронтовой литературы “ГЕРОЙ”. Принимается короткая проза, поэзия, короткие сценарии и пьесы малого формата. Подробнее о конкурсе и условиях участия можно узнать на сайте проекта.

Семинар “Час Автора”. Июнь 2022

Уважаемые коллеги!

Ознакомьтесь, пожалуйста, с расписанием семинаров в июне:

  • 10 июня – ОНЛАЙН-семинар, начало в 19:00

Атуэй Алехандро, “Сулугуни

Арндт Александр, “Отцы Магнитку строили, а мы – Автозавод!

  • 17 июня – ОНЛАЙН-семинар, начало в 19:00

Попов Владимир“Уходим, брат…”

Каменев Владимир, “Звездопад

В качестве слушателей присоединиться к семинарам могут все желающие.

Участникам необходимо заранее ознакомиться с текстами. Задать вопросы об участии в ОНЛАЙН-семинаре можно, написав организатору Сергею Кочневу  –  koshnev@mail.ru

Онлайн-семинары проводятся на платформе Zoom (справочная информация).

Контакты: +7 916 620 05-82 (Viber, Telegram, WhatsApp)
Email: info@rudrama.ru

НАД в соцсетях: ВКонтакте , Telegram (группа),  Facebook

Группа семинара “Час Автора” в Facebook

“Тайная жизнь Черубины” в музее Андрея Белого

9 июня в 19:00 в Гостиной Мемориальной квартиры Андрея Белого (ул. Арбат, 55/32) состоится показ моноспектакля по пьесе Дмитрия Бочарова «Тайная жизнь Черубины».

Вход на спектакль по входным билетам в музей.

Татьяна Таран, журналист, писатель

ИСКУССТВО ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЯ.

Интересно, если сейчас на стол к издателю попадут две подборки стихов на русском языке – одна от Лизы Дмитриевой, другая от Черубины де Габриак – какую из них он начнёт читать первой? Вот и Сергей Маковский, редактор журнала «Аполлон» (выходившего в начале ХХ века), предпочёл испанское, как он думал, имя. И даже заочно влюбился в незнакомку, не только приславшую в редакцию стихи, но и звонившую ему ежедневно, читая новые свои творения.

Как вы уже догадались, это одна и та же девушка. Но стихи первой были отвергнуты, и сама она тоже – по причине некрасивости и полноты, к тому же хромая и невыразительная. А вторая – незнакомка – очаровала Маковского, он хотел встречи с ней. К тому же стихи ее и впрямь были хороши:

Царицей призрачного трона
Меня поставила судьба…
Венчает гордый выгиб лба
Червонных кос моих корона.
Но спят в угаснувших веках
Все те, что были бы любимы,
Как я, печалию томимы,
Как я, одни в своих мечтах.
И я умру в степях чужбины,
Не разомкну заклятый круг.
К чему так нежны кисти рук,
Так тонко имя Черубины?

Эту мистификацию «с испанской биографией» придумал поэт Максимилиан Волошин. Решив подшутить над издателем, они вместе с поэтессой сочинили новое имя и осуществили этот розыгрыш. В дело был впутан и Николай Гумилёв, с которым у Елизаветы/Черубины тоже были отношения. И даже была дуэль между Волошиным и Гумилёвым, последняя дуэль русских поэтов. К счастью, никто не был убит на ней. И всё из-за некрасивой девушки? Кто же так сурово оценил ее внешние данные? Как по мне, у Елизаветы выразительные глаза, милое лицо, а полнота – это ведь не порок?

Однако Маковский был так рассержен, когда открылся обман, что написал гневные строки: «В комнату вошла, сильно прихрамывая, невысокая, довольно полная темноволосая женщина с крупной головой, вздутым чрезмерно лбом и каким-то поистине страшным ртом, из которого высовывались клыкообразные зубы. Она была на редкость некрасива. Или это представилось мне так, по сравнению с тем образом красоты, что я выносил за эти месяцы? Стало почти страшно. Сон чудесный канул вдруг в вечность, вступала в свои права неумолимая, чудовищная, стыдная действительность. И сделалось до слез противно и вместе с тем жаль было до слез ее, Черубину…»

Стихотворный обман длился всего-то три месяца, но наделал много шума. Черубину заклеймили, ее и без того неважное здоровье совсем расстроилось. Положение спас старый друг, инженер-мелиоратор Васильев, взявший Елизавету в жены. Вот уж правда, поэтов должны спасать люди, далекие от поэзии…

Стихи кончились, Елизавета Дмитриева некоторое время занималась переводами, писала детские пьесы. Была сослана в Ташкент за участие в философском кружке, где и скончалась от рака печени в возрасте 41 года.

Казалось, бы небольшой эпизод в бурной творческой среде поэтов Серебряного века. Однако к имени “Черубина” по-прежнему прикован интерес. Издана книга в серии ЖЗЛ, а недавно поставили моно-спектакль по мемуарным источникам.
«Тайная жизнь Черубины» в исполнении актрисы Ларисы Ляпуновой – тоже искусство перевоплощения. От хромающей возрастной писательницы до молодой и талантливой поэтессы. Минимум декораций, черные одежды, шаль, как важный элемент действия, гитара, вокал – по замыслу режиссёра Павла Карташева каждая деталь на сцене добавляет элемент к раскрытию образа поэтессы Черубины де Габриак. Несомненно талантливой, но зажатой как гендерными условностями, так и сложностями создания поэтического имени. Впрочем, спустя сто лет мало что изменилось в творческой среде – по-прежнему без знакомств или явного эпатажа мало кому удаётся застолбить своё место в длинном списке пишущих людей. И по-прежнему дерутся поэты. Но в наше время подобные мистификации уже не принесут желаемого результата. Цифровое око следит за всеми, а звонки с мобильного телефона определяются сразу.
По-разному люди входят в историю. И не нам их судить…

7 июня Читка пьес победителей конкурса “МоноЛит”

Уважаемые коллеги!

7 июня в 19:00 в Доме Ростовых (ул. Поварская, д. 52/55, м. Баррикадная, Арбатская) состоится вторая читка и обсуждение исторических монопьес финалистов драматургического конкурса проекта «Творческая среда МоноЛит». В мероприятии также примет участие один из авторов – Вадим Федоров (Прага, Чехия). Его пьеса «Памятники» о том, как чехи начали уничтожать память о советских воинах-освободителях задолго до настоящих событий.

Дипломанты:

— Дадыченко Марина, «Это я смотрю на тебя, Тома» (Россия, г. Санкт-Петербург)

— Федоров Вадим, «Памятники» (Чехия, г. Прага)

При участии актеров Театра-студии Всеволода Шиловского Анны Чепенко и Александра Гурьянова.

Приглашаем всех желающих! Вход свободный.

На нашей странице в ВКонтакте будет вестись прямая трансляция. Присоединяйтесь!

Спектакль «Тайная жизнь Черубины» в МДК

29 мая в 19.00 в Московском доме книги на Новом Арбате состоится показ моноспектакля «Тайная жизнь Черубины».

Черубина де Габриак. Легенда литературы Серебряного века. Первая из российских поэтесс XX века. Её голос зазвучал раньше голосов Ахматовой, Цветаевой… И как зазвучал! Черубине поклонялись, Черубиной очаровывались, из-за нее стрелялись на дуэли! И, в то же самое время, Черубины… не было. Она – обман, иллюзия, мистификация, предвестник многочисленных современных интернетных поэтических клонов. Время всё расставило по своим местам. Черубина – есть! Абсолютно реальны её сохранившиеся стихи. И вовсе не иллюзорной была любовь к Черубине Гумилёва, Волошина…

В роли Черубины де Габриак — Лариса Ляпунова, лауреат премии «Самарская театральная муза», дважды лауреат Самарской городской театральной премии зрительских симпатий «Браво!», лауреат межрегионального фестиваля «Волга театральная».

Монопьеса Дмитрия С. Бочарова «Тайная жизнь Черубины» — Победитель Международного конкурса драматургии «МоноЛит» (2020), Победитель Международного конкурса «Время драмы, 2020, лето» в номинации «Пьеса малого формата, монопьеса».

Режиссёр — Павел Карташев, художественный руководитель театральных проектов НАД, художественный руководитель АНО в сфере драматургии и театрального искусства «Время драмы».

Драматург Дмитрий Бочаров: «Лариса Ляпунова — удивительная актриса. Ей, на мой взгляд, доступно всё. Степень её перевоплощения поражает, полное ощущение, что на сцене сама Черубина де Габриак»

Режиссёр Павел Карташев: «Все песни были написаны Ларисой Ляпуновой в процессе репетиций при моём содействии (по моей режиссёрской технике извлечения музыки из текстов). По сути — весь наш Серебряный век органично уложился ровно в один час. Это уникальный спектакль».

Ждем вас!

Адрес: Новый Арбат, д. 8 (м. Арбатская), 2-й этаж, арт-пространство “Книгомания”.

Вход на мероприятие осуществляется по билетам!
По промокоду NAD скидка на билет 400 рублей.

Билеты можно приобрести на сайте Московского Дома Книги 

Семинар “Час Автора”. Май 2022

Даты семинаров в мае

  • 6 мая – ОНЛАЙН-семинар, начало в 19:00

Медиевская Татьяна, “Боец семейного фронта

Мельков Алексей, “Любовь зла, или музейная редкость

  • 20 мая – ОНЛАЙН-семинар, начало в 19:00

Кочнев Сергей, “Графиня или Почему вы не кушаете суп?

Федоров Вадим, “Шар судьбы

 

Участникам семинара необходимо заранее ознакомиться с текстами. Задать вопросы об участии в ОНЛАЙН-семинаре можно, написав организатору Сергею Кочневу  –  koshnev@mail.ru

Онлайн-семинары проводятся на платформе Zoom (справочная информация).

Задать вопросы и записаться на семинары можно по телефону или почте: +7 916 620 05-82 (Viber, Telegram, WhatsApp)
Email: info@rudrama.ru

НАД в соцсетях: ВКонтакте , Telegram (группа),  Facebook

Группа семинара “Час Автора” в Facebook

Читка пьес финалистов конкурса “МоноЛит” 2021 года

4 мая в 19:00 в Доме Ростовых (ул. Поварская, д. 52/55, м. Баррикадная, Арбатская) состоится первая читка и обсуждение исторических монопьес финалистов драматургического конкурса проекта “Творческая среда МоноЛит”. Мероприятие приурочено к празднованию Дня Победы.

Авторы и пьесы:

Победитель Смирнова Галина, «Полевая почта 53432 литер — К» (Россия, МО, г. Красногорск)

Дипломант Юрков Андрей, «Прощание славянки» (Россия, г. Москва)

При участии актеров Театра-студии Всеволода Шиловского Анны Чепенко и Александра Гурьянова.

Приглашаем всех желающих. Вход свободный.