О пьесе Леонида Доброхотова «Рондо и рында»
Размышления о возвращении биографического жанра в отечественную драматургию.
Пьеса «Рондо и рында» автора Национальной Ассоциации Драматургов Леонида Доброхотова (Москва) вошла в Короткий список конкурса исторических пьес для детей и юношества «НАСТОЯЩЕЕ ПРОШЛОЕ».
Проект был реализован при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
Историко-биографическая пьеса, казалось бы, окончательно вытесненная из репертуаров театров, начинает медленно, трудно, но возвращаться. Сегодня это уже не гипотеза, а факт театральной жизни. Пьеса Леонида Доброхотова «Рондо и рында», посвящённая молодости композитора Николая Римского-Корсакова, одно из примечательных тому подтверждений.
Прежде чем говорить о тексте, стоит обозреть контекст. Биографическая пьеса о композиторе — жанр, который в русской драматургии никогда не был многочисленным.
Если попытаться сосчитать спектакли, идущие в настоящее время в российских театрах и посвящённые жизни композиторов, наберётся около десятка названий. Среди них документальный спектакль «Шостакович» в Няганском ТЮЗе (режиссёр Филипп Гуревич); биографический балет «Чайковский. Путь к бессмертию» в Царицынской опере (балетмейстер Ксения Скареднова); спектакль «Для музыки и жизни мало» о Рахманинове в театре-музее «Благодать» (Кисловодск).
В этот ряд вступает Леонид Доброхотов с пьесой«Рондо и рында». Название точное и многослойное. Рондо — музыкальная форма, в которой основная тема неизменно возвращается, чередуясь с эпизодами. Рында — корабельный колокол, отбивающий склянки, отмечающий вахты, неумолимо отсчитывающий время.
Особенности формы исторической пьесы
Два ритма: ритм творческой мысли, которая уходит и возвращается, и ритм службы, которая не ждёт и не спрашивает. Вся пьеса построена на контрапункте между призванием и долгом, гармонией и дисциплиной, тем, что хочется, и тем, что надо. Именно этот контрапункт, как показывает Доброхотов, и сформировал того Римского-Корсакова, которого мы знаем.
Николай Римский-Корсаков в молодости.
Действие пьесы охватывает 1862–1864 годы, когда две русские эскадры отправились к берегам Америки, где шла Гражданская война. На клипере «Алмаз» плывёт восемнадцатилетний гардемарин Николай Римский-Корсаков, только что окончивший Морской кадетский корпус.
Пьеса густо насыщена историческим материалом, и Доброхотов владеет им с завидной уверенностью. Операция 1863 года, когда русские эскадры встали у берегов Америки, предотвращая английско-французскую интервенцию на стороне Юга, — малоизвестный эпизод. Доброхотов возвращает его в коллективную память и делает это без мертвенной фактографии. Сцена, где капитан Зеленой объясняет гардемаринам геополитический смысл операции, — это образец политической драмы.
Но главное в пьесе не политика и не история. Главное в ней музыка. Точнее, рождение музыканта.
Главный конфликт пьесы
Доброхотов избирает форму исторической пьесы для старшеклассников, и это решение требует отдельного разговора. Это пьеса о становлении характера. Николай Римский-Корсаков у Доброхотова выбирает музыку, но не отказывается от флота. Выбирает Россию, но видит её не в лубочном ореоле, а в правде: с рукоприкладством к нижним чинам, каторжной дисциплиной, политическими язвами.
Конфликт пьесы развивается между разными пониманиями того, что значит служить. Николай не примыкает ни к одному лагерю, а ищет свой путь: «Я за добро, истину и красоту!»
Сцена, где Николай, оставшись один на палубе, начинает сочинять симфоническую картину «Садко», прекрасна в своей поэтичности. Матросы, наблюдающие за этим странным зрелищем и добродушно аплодирующие, видят то, чего не видит сам герой: он уже не гардемарин, а музыкант.
В этой сцене Доброхотов делает то, что удается немногим драматургам: он находит сценический эквивалент тому, что по природе своей не визуально, музыке. Партитура Римского-Корсакова звучит из-за сцены, но действие на сцене не иллюстрирует её, а сосуществует с ней, и в этом сосуществовании суть пьесы. Рондо жизни и рондо музыки — это одно рондо.
Картина Ильи Репина «Садко» как ещё один пример обращения к славянскому фольклору.
О следовании традициям и новаторстве
Прежде всего пьеса продолжает традицию пьес А. К. Толстого, где историческое событие раскрывается через судьбу человека. Есть и другие литературные параллели: «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева, где путь становится способом познания России. «Фрегат «Паллада»» Гончарова — как литература кругосветного плавания, где дальние страны становятся зеркалом для своей.
Другой литературный предок: «Два капитана» Каверина, где юный герой также ищет свой путь.
Нельзя не отметить и традицию пушкинской прозы с её ясной, чуть ироничной манерой, в которой историческое событие рассказывается просто и с доверием к читателю. Доброхотов не драматизирует там, где можно рассказать, и не рассказывает там, где нужно показать. Сцена с матросом Ивановым в карцере, где тот рассказывает Николаю о бегстве от помещика в Польше, написана именно так: «Не помню дня, чтобы не били. Хоть одну зуботычину, но дадут. Так я это за счастье принимал».
Николай Андреевич Римский-Корсаков.
О финале
В финале пьесы герои выходят на авансцену, и каждый рассказывает о своей дальнейшей судьбе. Мы узнаём, что мичман погиб в русско-турецкую войну. Иванов стал боцманом. Зеленой — генерал-губернатором Одессы. Андреев женился на Ольге и занялся сельским хозяйством. Николай Римский-Корсаков «до последних дней не порывал с флотом: инспектировал военные оркестры, улучшая их звучание». В этом не перечисление, а прощание. Пьеса смотрит на своих героев с высоты прожитой жизни с горечью и светом одновременно. Это жест эпопеи, а не мелодрамы.
Леонид Доброхотов написал пьесу, возвращающую в русскую драматургию жанр, казавшийся исчезнувшим. И сделал это без ностальгии и реставраторства.
АВТОР ЛЕОНИД ДОБРОХОТОВ О ПЬЕСЕ:
Добавлю несколько слов о политической и исторической актуальности пьесы. В пьесе даны подлинные фрагменты из «Колокола» Герцена и Огарёва. Их клевета и современная украинско-английская «буча» просто близнецы. Господа 19-го века, клеветавшие из Лондона на российских воинов, как будто сошли сегодня с экранов телевизора.
Враги правительства России как тогда, так и сейчас, вербуют в свои ряды юношей и девушек с неокрепшим умом, разрушая их жизнь. Н. С. Лесков в романе «На ножах» описал подобные операции, когда в наивную курсистку влюбляли богатого помещика-вдовца, женили, и, отравив «папика», овладевали его имуществом для дел революции (терактов). А девушку, если не устраняли физически, то отправляли в далёкие края. Такой жертвой «народников» в пьесе оказалась Ольга, которую русские гардемарины вырвали из рук американской шпаны.